Назаров Илья Федорович: жизнь и творчество

Нацистские концлагеря (1933–1945 годы)






Лагерь смерти Эбензее в Австрии


Эбензее
В 40 км от Зальцбурга, в земле Верхняя Австрия, есть местечко под названием Эбензее (Ebensee) с населением около 8000 человек. Оно известно еще с 1447 г. – тогда здесь было всего пара домиков. Правда, отсчет «возраста» местные жители ведут с 1607 г., когда началось производство соли. Одна из достопримечательностей – трубопровод для доставки соли, сооруженный в 1597–1604 и являющийся самым старым трубопроводом в мире. Эбензее расположен у южного берега горного озера Траунзее (Traunsee). Аккуратные старинные домики, которые местами жмутся прямо к водной кромке. Отсюда открывается прекрасный вид на окружающие вершины, густо покрытые хвойными лесами. ЭбензееЗимой здесь раздолье для любителей горнолыжного спорта. Летом же широкие возможности открываются для пеших и велосипедных прогулок по окрестностям, для любителей парусного спорта, сёрфинга. Можно покататься на канатной дороге (построена еще в 1927 г.) до горы Фойеркогель (Feuerkogel). В округе есть еще несколько горных озер, а также сталактитовая пещера. На официальном сайте коммуны Эбензее характеризуют как «рай для отпускников» (Freizeitparadies).

В XX в. Эбензее стало известно тем, что в 4 км от него осенью 1943 г. был построен концентрационный лагерь под кодовым названием «Трудовой лагерь Цемент», ставший для его узников настоящим адом, выжить в котором удалось далеко не всем. Место это нацистов привлекло, разумеется, не красотой природы, а тем, что в толще гор можно было построить глубокие штольни и в них развернуть производство вооружения, защищенное от воздушных бомбардировок, также наличием готовой транспортной инфраструктуры (автомобильная дорога, железнодорожная ветка). Лагерь существовал с ноября 1943 по 6 мая 1945. За 18 месяцев через него прошли тысячи узников, многие из которых здесь погибли. Известны имена 7113 погибших в условиях бесчеловечного содержания. Общее жи число жертв составляет более 8200 человек. Кто-то из выживших оставил воспоминания. История концлагеря Эбензее стала объектом и исследований профессиональных историков. Австрийский историк Флориан Фройд написал капитальный труд на эту тему – «Рабочий лагерь Цемент» (издан в Вене в 1989 г.) Далее приводятся выдержки оттуда, показывающие некоторые аспекты жизни в лагере.


Одежда узников

Климат в Эбензее имеет повышенную влажность. Поэтому узники страдали от того, что их одежда – тонкая полосатая роба, согревала очень плохо. При этом дополнительную одежду иметь запрещалось. Просушить робу или лохмотья от нее в холодные сезоны не представлялось возможным. Выдаваемая обувь делалась из старых противопожарных и деревянных подошв. При глубине снега в 40–50 см такая обувь была не столько защитой для вечно холодных и сырых ног, сколько препятствием при ходьбе. На снегу на них устоять было невозможно и их называли «костоломами». Поскольку узникам приходилось много ходить по камням с острыми камнями башмаки быстро рвались. Одна из основных проблем узников за всю историю лагеря – получить адекватную и чистую одежду. Поскольку гражданское одеяние узников было конфисковано еще в Маутхаузене, в Эбензее было чрезвычайно сложно «организовать» одежду и обувь, т.е. достать нелегальным способом.

Работа узников проходила в основном в каменоломнях и в глубоких подземных тунелях, а также в неблагоприятных климатических условиях (постоянно под снегом или дождем), то роба и деревянные башмаки быстро изнашивались. Поэтому на многих были лохмотья. У большинства были рваная обувь. Нередко случалось, что зимой при минусовой температуре узники шли пешком несколько километров к месту работы и обратно. Нужно было также постоянно заботиться,чтобы другой другой, еще хуже экипированный узник, не украл что из твоей одежды или обуви. Поэтому одной из ключевых фигур в Эбензее был капо склада амуниции – немец из уголовников Вальтер Д. Он должен был заботиться о равномерном и справедливом распределении одежды, нижнего белья, обуви между всеми узниками. Вместо этого он менял ее на продукты из получаемых узниками ряда национальностей посылок, на сигареты, которые узники изредка получали в качестве вознаграждения за тяжелую работу.

Когда в 1944-м раздавали б/у военное обмундирование и б/у гражданскую одежду, среди одежды попадались и хорошие шинели, которые были жизненно необходимы при работе под снегом и дождем или многочасовой стоянии во время поверки. Эти шинели очень ценились на «черном рынке». Торговля одеждой в Эбензее была повседневным явлением. Так, бывший люксембургский политический узник Йозеф Хаммельманн рассказал, что однажды выменял за 30 сигарет пуловер. Но такая возможность была у немногих. Большинство же вынужденны были искать способы изодранную починить одежду. В штольнях использовались прорезиненные шланги для подачи воздуха к буровым машинам. Изношенные концы шлангов обрезались и в большом количестве валялись повсюду в штольнях. Узники вытаскивали из этих обрезков суровые нитки и брали с собой в лагерь. У одного при обыске на входе в лагерь охранник обнаружил эти нити. Он объяснил происхождение ниток, но эсэсовцы в таких случаях долго не разбирались. Узника обвинили во вредительстве и саботаже и по приказу коменданта лагеря Антона Ганца повесили около лагерной кухни. Виселицей служила поперечная палка между двумя соснами. Это произошло на глазах других заключенных.


Питание узников

Шансы выжить сильно зависели от питания. Но порции были настолько скудные, что узники постоянно страдали от голода. Тот, кто не находил дополнительное пропитание, был обречен на голодную смерть или же на смерть от болезней, вызванных недоеданием. Узники получали только часть того, что было предусмотрено для них. Лучшие продукты присваивали себе эсэсовцы. А оставшееся распределялось в соответствии с внутрилагерной иерархией. При этом работающие на продуктовых складах, на кухне и раздатчики пищи урывали дополнительный кусок и себе. В воспоминаниях бывших узников голод стоит на первом месте. А за несколько месяцев до освобождения он приобрел катастрофический масштаб. Но и в 1944 г., когда питание было чуть лучше, большинство узников страдали от голода.

Утром 1/4 л «кофе» – настойки неопределимого содержания. Днем 3/4 л воды с остатками гнилого картофеля. Вечером 1/2 л воды со следами «жира», называемого «гуляшом» и буханка хлеба – 1 кг на шестерых. Для нас было праздником, если иногда в еде попадалась хорошая картошка или «овес» [воспоминания Яна Шубинского].

Официально предусмотренная норма никогда не давалась. В феврале 1944 г. узники на неделю остались вообще без хлеба. Не только качественно, но и количественно еда была абсолютно непригодна и способствовала к тому же развитию многих болезней.

Бывшие узники обвиняют в скудном питании прежде всего начальника кухни и склада старшего шарфюрера СС Цайгерера. Из центрального лагеря (Маутхаузен) в лагерь Эбензее поступало достаточное количество венгерских отрубей и итальянской пшеничной муки. Согласно распоряжению центрального лагеря для выпечки хлеба узникам использовали отруби и муку в соотношении два мешка отрубей на один мешок муки. Для выпечки хлеба охранникам соотношение должно быть обратным. Цайгерер говорил: «Для этих свиней всего как можно меньше». Ослабленные голодом и однобоким питанием брюквенным супом узники не переносили хлеб из отрубей. Вследствие этого появлялся понос. Медикаменты же от него отсутствовали. Необходимые для диеты овсяные хлопья и другие средства использовались начальником кухни для прокорма своих домашних животных и домашних птиц. В результате 30-60% случаев заболевания поносом для узников были смертельными.

С одной стороны, из узников старались выжать как можно более высокую производительность труда, с другой – не проявляли особого интереса к обеспечению длительными жизненными силами.

Посудину, в которой давали еду, хранить в бараке запрещалось и каждый прятал ее, как мог и где мог. Она была постоянна грязная, немытая. Тем же, у которых ее не было, суп наливали в шапку.

Ежедневная калорийность пищи составляла 700–800 ккал. Узники, работавшие на очистке штолен от разрушенной породы, трудились по 12 часов в день с перерывом между 12.00 и 13.00, чтобы съесть немного супа из кормовой свеклы и картофельных очисток. Всё было переварено и и форме каши, вероятно, чтобы не было проблем у узников без зубов. Узники, выполняющие самую тяжелую работу, иногда получали дополнительный паек – 2 кусочка хлеба с тонким слоем маргарина. Итальянский узник Луиджи Рицци соблазнился предложением перейти в команду, работающую внутри штолен. В основном из-за того, что там было сухо, рабочий день составлял 8 часов и давали более питательный суп, а также в три раза больше хлеба. Но уже на второй день суп перестали давать, а количество хлебного пайка уменьшилось вдвое.

До сентября-октября 1944 г. для узников и для СС была общая кухня на территории лагеря. В ней готовились совершенно разная пища для узников и для СС. Сначала было 4 котла. С расширением лагеря их число увеличилось до 24. После расширения лагеря потребовалось построить свою кухню по очистке картофеля. Работать на кухне было мечтой любого узника – и зимой тепло, и близость к продуктам. На должность капо кухни был назначен немецкий узник из числа уголовников Курт Вандховель. Он сразу же начал воровать продукты, урезая и без того минимальные порции узников в сахаре, муке, мясе. Наворованное он реализовывал тем, у кого находились ценности, на которые можно было выменять. Обычно это были эсэсовцы и члены их семей. Вывозилось же добро за пределы лагеря на грузовых машинах вместе с герметическими котлами с супом для рабочих команд. Однажды «левый» котел был доставлен не по адресу – его привезли рабочей команде, работающей на строительстве канала. Каково было удивление, когда вместо супа были найдены 10 кг маргарина и 15 кг конины. Хотя узники в тот день оказались без обеда, они доложили начальству. Было проведено расследование. Любой простой узник был бы повешен на аппельплаце даже за десятую часть найденного. Вальдховеля же наказали лишь тем, что перевели в команду на строительство канала. Но он и там сделал быструю карьеру. Сначала стал капо группы, а затем старшим блока 3. На его место поставили также немца из уголовников, который продолжал заниматься тем же, что и его предшественник. Воровали еду и на кухне для СС. Но в том случае это не отражалось на питании узников.

В лагере был также буфет для узников (Kantine). Здесь можно было купить зубную пасту, мыло, туалетную бумагу и др. Но узникам запрещалось иметь деньги. Вместо них выдавали премиальные чеки (Prämiescheine). Но в соответствии с указаниями руководства лагерное начальство давало эти чеки не исходя из тяжести работы, не для стимулирования производительности труда, а, исходя из места узника во внутрилагерной иерархии. Так, лагерный писарь Альберт Шоквейлер вспоминает, что он еженедельно получал премиальных чеков на 6 марок, остальные писари – по 3 марки, квалифицированные рабочие – 4 или 2 марки. В обязанности капо буфета входила также раздача сигарет, которые он передавал для этого старшим бараков.

Важнейшим средством обмена были сигареты. Поскольку постоянно много узников болели и не получали сигарет, а евреям они вообще не полагались, то нередко образовывался большой излишек сигарет. Бывший капо буфета показал на следствии после войны, что через начальника буфета для СС этот излишек обменивался на продукты «для нужд лагеря». На самом деле эти продукты скорее предназначались для лагерных «авторитетов», т.к. речь шла о сухарях, шнапсе, пиве и других «предметах роскоши».

Впрочем менять сигареты на еду (особенно накопление сигарет) было небезопасным занятием. Бывший узник Луиджи Рицци вспоминает, что наиболее искуссными в этом были евреи, которых с лета 1944 г. в большом количестве переводили в Эбензее из Польши. Во многом из-за этого евреи были излюбленным объектом агрессии.

Воровство среди узников было актуальной проблемой. Если же ловили с поличным, то по неписанным законам вор подвергался серьезному наказание – от побоев товарищами до повешения самими же узниками. Ограбление лагерной кухни четырьмя узниками закончилась для них трагически. Они проникли через окно и унесли 50 кг маргарина (запас на три дня), 5 кг сахара и около 20 буханок хлеба. Их выдал другой узник за возможность в течение месяца получать пайку эсэсовца. Похищенное они спрятали в снег. Правда, там недоставало 5 кг маргарина, 5 буханок и не было сахара – все это они успели съесть. Всех четверых эсэсовцы приволокли на кухню. Там же подвергли страшным экзекуциям, после которых их лица превратились в сплошное кровавое месиво. Затем двух привели к колючей проволоке и бросили на нее. Тока тогда еще не было, поэтому охранники на вышке застрелили их «за попытку к бегству» Один из двоих после двух сквозных выстрелов прожил еще два часа и его эсэсовец дострелил из пистолета. Двух других оставили в живых. Прошло несколько недель, прежде чем они смогли оправиться от побоев и подняться на ноги. Но голод подтолкнул их на новые кражи. И в конце концов они также кончили свои дни на колючей проволоке, по которой уже шел ток высокого напряжения.

Очень редко бывало, чтобы узнику из внешней команды удавалось по дороге на работу или с работы получить что-нибудь съедобное от местных жителей. Обычно сердобольные люди как бы «теряли» что-то на дороге, по которой водили узников. Получить что-либо от гражданских рабочих во время работы было очень редкой и счастливой удачей. Впрочем, среди жителей Эбензее находились такие, которые много помогали узникам, например, Франц Брембахер.

Лучшие шансы на дополнительное питание имели лагерные «авторитеты». Само собой, для них было относительно безопасно урезать пайки простых узников. Также они могли при помощи внешних рабочих команд и эсэсовцев «организовать» поесть. Узники внешних рабочих команд имели при себе сигареты и обменивали их у местных на еду: 10 штук на 1 яйцо, 100 – на курицу или петуха, 125 – на кролика. Охранники в этот обмен также были вовлечены, т.к. иначе узник не мог бы вступить в контакт с местным населением.

Также «авторитеты» имели возможность убивать собак, кошек и готовить пищу из них. Если же простому узнику удавалось что-то отщепнуть от добычи «авторитетов», то это могло для него закончится очень плохо. Так, один югослав, попавший в санчасть, случайно нашел накрытый для Отто Нидрига (капо санчасти) и его дружков стол – дюжина зайцев, гарнир с морковью и картофелем и хлеб. Югослав был очень голоден и взял себе маленький кусочек хлеба. Это увидел один из окружения Отто и выдал его. Свидетели рассказывают, что из душевой слышали плач и крики югослава в течение получаса. Потом всё стихло. И больше его никто не видел.

Узники спекулировали и другими вещами, такими, как уголь для отопления барака, нитки от обрезанных концов шлангов. Но это было сопряжено с очень большим риском. Например, у одного узника, возвращавшегося с внешней командой, эсэсовец нашел под курткой полкило хлеба и 17 марок. Сначала он простоял с поднятыми руками перед канцелярией всю вечернюю проверку, потом его подвергли наказанию в 25 ударов березовой палкой, прежде всего за то, что он не выдал того гражданского, от которого получил найденное.

Возвращавшиеся внешние рабочие команды регулярно подвергали полному обыску тело. И при этом часто ловили узников, занимавшихся мелкими спекуляциями. В лучшем случае им грозило 20–25 ударов ниже спины.

С 30 октября 1942 г. узникам лагерей разрешили получать неограниченное количество продуктовых посылок от родственников. Правда, содержимое должно было быть съедено в тот же день или на следующий. Эсэсовцы, проверяющие содержимое посылок, регулярно присваивали самые ценные продукты. Протестовать против этого означало подвергать свою жизнь смертельной опасности. Эти посылки были чрезвычайно важны для поддержания жизненных сил. Если обычная норма узника составляла 800–1000 ккал, а для тяжелых видов работ адекватным была норма в 3000–5000 ккал, то через несколько месяцев человек умирал от истощения. Содержимое посылок значительно улучшало ситуацию с питанием. К тому же кто-то мог поделиться продуктами с другими узниками и тем самым найти себе друзей, чтобы попасть с их помощью в рабочую команду с более хорошими условиями труда. При этом продуктовые посылки способствовали дифференциации лагерного сообщества. Ведь были категории узников, которым посылки не полагались. Это – советские военнопленные, другие советские граждане, испанцы, евреи, итальянцы, венгры, а также пойманные во время облав (Nacht- und Nebelhäftlinge, по приказу Гитлера от 7 декабря 1941 г. в эту категорию попадали лица на оккупированной территории, задержанные только по подозрению в участии в сопротивлении; для поддержания атмосферы террора родственники не должны были знать мест их нахождения). После освобождения армиями союзников стран-происхождения узников некоторых национальностей они с определенного момента перестали получать продуктовые посылки (например, французы после высадки англичан и американцев в Нормандии).

В Эбензее продуктовые посылки получала только небольшая часть узников. Особенно в последние месяцы существования лагеря разница между теми, кто получал продуктовые посылки или занимал должности в лагерном управлении, и остальными, стала очень заметной. Так, чеху Драгомиру Барте повезло дважды. Как писарь он занимал привилегированное положение и регулярно получал из дома посылки. Также нелегально пересылал через чешских гражданских рабочих письма домой. Через Конрада Вегнера, который заведовал почтой, он мог изучить содержимое посылок еще до того, как они ему передавались официально. Если в Маутхаузене эсэсовцы регулярно воровали у него продукты и одежду, то в Эбензее этого уже не случалось.

Большинство узников умирало от недоедания, хотя врачи-эсэсовцы и скрывали настоящую причину смертных случаев (обычно указывали «нарушение кровообращения», «слабость кровообращения»). Сами узники полагают, что 70–75% погибли от голода или связанных с этим болезней.


Карта Эбензее

Загружается карта...







Copyright © А. И. Назаров, 2009–2016


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Дата последнего обновления: Wednesday, 02-Apr-2014 22:35:08 MSK
Google