Назаров Илья Федорович: жизнь и творчество

«Уметь быть с детьми (Заметки о работе воспитателя)». Алма-Ата, 1976







16. Не забывай, что ты учитель


Ни один классный руководитель не сможет завоевать должного авторитета в своем классе, если он плохой учитель. Об этом свидетельствует, например, множество отзывов студентов педагогических институтов о своих бывших классных руководителях. Вот некоторые из них: «Классная руководительница много времени бывала с нами, затевала то одно, то другое мероприятие, но мы не уважали ее, потому что она плохо преподавала свой предмет». Или вот такой отзыв: «У нас была классной руководительницей учительница литературы, и мы очень жалели об этом – в других классах она давала интересные уроки, а в нашем очень часто вместо литературы читала нам нотации».

Но если классный руководитель прекрасно проводит уроки по. своему предмету, это уже гарантия его успеха и в воспитательной работе.

– И ты, Брут, против! – Эту фразу на латинском языке мы, сельские подростки, впервые услышали тридцать пять лет назад на уроке истории, которую вел у нас Владимир Сергеевич Ляпустин, наш классный руководитель. Удивительный это был учитель! Его рассказы крепко врезались в память.

– Утром, выстроив войско, Спартак стал ждать Марка Красса, чтобы сразиться с ним в поединке, – учитель делает паузу, затем, расставляя слова, настороженно, с недоумением говорит:

– Однако Марк Красс не появлялся. – И снова продолжительная пауза. – Спартак стал звать Марка Красса.

Учитель складывает ладони рупором, и над нашими головами раздается нетерпеливый призыв Спартака:

– Марк Красс! Марк Красс! Где ты, я жду тебя!

Забыв обо всем, мы ждали, когда появится Марк Красс. Верили, что Спартак убьет его. Владимир Сергеевич смотрит нам в глаза, потом с выражением сожаления на лице говорит:

– Но Марк Красс не появлялся!

– Эх! – заволновались, заерзали мы на партах. А учитель резко бросает:

Класс теперь уже бурлит, но Владимир Сергеевич не останавливает нас, он молчит, ждет. Класс затих – учитель продолжает рассказ. Мы слышим звон мечей, крики и стоны воинов, видим горы трупов и покрасневшую от крови воду в реке Силларо.

Рассказывая об историческом переходе Цезаря через Рубикон Владимир Сергеевич, слегка наклонив седую голову, прищурившись, говорил:

– Долго стоял в раздумье Гай у реки Рубикон, долго не решался.

Мы вдруг сразу поняли всю важность исторического момента, когда услышали два слава:

– Жребий брошен!

Как они были сказаны, каким выразительным жестом, какой мимикой подкреплены!

Как-то недавно довелось услышать рассказ о том же другого учителя: «Возвратившись из похода, Юлий Цезарь не распустил войско, как это делали раньше полководцы, а перешел с ним реку Рубикон и вступил в Рим как диктатор». Все правильно, но важный момент истории не только не выделен, не сделан выпуклым, а приглушен бесцветным рассказом. Так же, как и на уроке, скучен этот учитель и в роли классного руководителя. Что же касается нашего Владимира Сергеевича, то он был и замечательным классным руководителем. На всю жизнь запомнились прогулки с ним в сосновый бор, рассказы о сибирских партизанах, стихи, которые он нам читал, вечерние встречи в школе, когда он с нами задушевно беседовал.

Запомнился и Дмитрий Иванович Чуприн, учитель физики и математики. Вот как однажды он проводил свой урок.

– Быстро встали, пошли за мной, – бросил он, войдя в класс. На улице класс остановился у штабеля кирпичей. Дмитрий Иванович обратился с вопросом:

– Как думаете, сколько здесь штук?

Мы мнемся, молчим, пожимаем плечами:

– А вот я скажу, – говорит он и, подумав, называет число. Мы усматриваем подвох:

– А вы, наверное, раньше их сосчитали!

– Не верите? Хорошо! Я отойду в сторону, а вы быстро сложите другой штабель, рядом, точно пересчитайте кирпичи, и я все равно скажу, сколько их там будет.

В новом штабеле, к нашему удивлению, он снова «сосчитал» кирпичи.

– Как вы узнаёте? – спрашивали мы.

– Как? – переспрашивал Дмитрий Иванович. – А вот как.

Его объяснение, словно резец, бороздит память. Или урок физики.

– Кто из вас ни разу не катался с горы на санках? – спросил он.

Никто не поднял руки.

– Значит, все катались, хорошо! – учитель хитро улыбнулся, – а что, если и летом сделать гору из досок и с нее на санках, а?

– Санки не поедут! – кричали мы.

– Почему же так получается: с ледяной горки санки катятся, а по доскам нет, может, кто скажет? Нет. Сейчас я расскажу вам об одном физическом явлении, – говорит он, – а потом вы попробуете ответить на мой вопрос.

Мы забываем обо всем на свете, мы слушаем, затаив дыхание. Не закончена еще последняя фраза объяснения, а наши руки, будто удерживаемые до этого какой-то силой, взлетают вверх.

– Ну вот, – улыбается Дмитрий Иванович, радуясь вместе с нами, – поняли, значит.

Так все больше и больше начинали мы всюду видеть математику и физику, все чаще приходили к учителю с вопросами. А сколько изобретательности проявлял он как классный руководитель! Мы ставили спектакли, строили планер, а потом поднимали его в воздух, разогнав при помощи велосипеда, читали коллективно книги, устраивали лыжные пробеги в соседние села и т. п.

Среди учителей бытует еще мнение, будто уроки литературы или истории легче сделать интересными, чем уроки математики, физики, химии. И отсюда делается вывод, что литераторам и историкам легче работать классными руководителями. Ошибочное мнение! Каждый учитель может увлечь детей своей наукой. Все дело в том, насколько поняты учителем ее педагогические аспекты, каков уровень овладения искусством учить. Можно и историю, и литературу «засушить». Такое, к сожалению, бывает.

Тема урока, на котором мы присутствовали со студентами, – «Лирика Пушкина». Не так-то просто провести этот урок. Здесь нужно помочь учащимся разобраться в чрезвычайно сложных чувствах поэта, в его неповторимом мироощущении. Учительница не владела такими средствами, а потому урок получился плохим. Учащиеся были пассивны, они явно ждали звонка на перемену. Недовольными остались и студенты, так как ничему не научились, разве только увидели, как не надо говорить о лирике Пушкина. Рассказ учительницы напоминал сухой отчет. Она говорила только о том, что Пушкин писал лирические стихи, что же касается содержащихся в них переживаний поэта, то о них учительница ничего, по сути дела, не сказала.

– Пушкин любил друзей, он посвящал им свои стихи, – говорила она, – вот послушайте.

И она читала по книге стихотворение.

– Поэт очень любил природу, и это нашло отражение в его произведениях, вот послушайте.

Снова отрывок из книги. И так на протяжении всего урока! Были мы у этой учительницы и на другом уроке, где она рассказывала о жизни и деятельности Радищева: сухая, стандартная, книжная биография. И те же безразличные лица ребят. Думаете, эта учительница хороший классный руководитель?

– У нее сплошная война с ребятами, – сказала нам директор школы, когда мы спросили ее об этом,– что ни день, какой-нибудь конфликт.

Говорят, что учитель в какой-то степени должен быть артистом. Это, конечно, верно. Но подлинного учителя никогда школьники не назовут артистом. Отличительная черта учителей состоит в том, что они всегда остаются самими собой. Их отношение к детям неподдельно, искренне. Каждый из них не просто преподает, а живет своим предметом. Что бы ни выражали они в своих объяснениях и рассказах – восхищение или гнев, радость или грусть – все это не разыгрывается, а идет от сердца, от подлинной внутренней позиции, а поэтому и не остается места для равнодушия. В этом суть педагогического мастерства.

Учитель и классный руководитель – понятия органически связанные между собой. Их связь в известной степени олицетворяет идею единства обучения и воспитания. Только тот, кто хорошо учит – может хорошо воспитывать. Об этом следует помнить каждому классному руководителю, особенно начинающему.









Copyright © А. И. Назаров, 2009–2016


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Дата последнего обновления: Friday, 08-Aug-2014 13:41:05 MSK
Google